Учебные материалы

Перечень всех учебных материалов


Государство и право
Демография
История
Международные отношения
Педагогика
Политические науки
Психология
Религиоведение
Социология


6. Средства, используемые для поддержания стабильности

  Для достижения поставленных целей и укрепления собственных позиций в обществе режим прибегает к различным, подчас весьма запутанным и сложным тактическим приемам. В поддержании собственной стабильности режим не останавливается ни перед чем. Подкуп, шантаж, клевета, используемые в отношении политических оппонентов, плетение сложной сети интриг, вовлекающих в свой круг представителей элиты и контрэлиты, фронтальное насилие и обильное кровопролитие — все идет в ход, если у режима имеются шансы удержаться у власти или приобрести дополнительный политический капитал. Возможно, точнее и выразительнее других об этом написал Н. Макиавелли в своем "Государе".
  Поэтому присмотреться к средствам, используемым режимом, означает в значительной степени вникнуть в его природу и особенности функционирования. В теории политических режимов это самостоятельное, нуждающееся в проработке понятие. Фактически, средства есть те способы, тот достаточно широкий набор тактических приемов, которые режим использует в своей повседневной деятельности для мобилизации находящихся в его распоряжении ресурсов.
  Телеологическое понимание власти: соотношение целей и средств
  Проблема анализа используемых режимом средств упирается и решение более фундаментального вопроса: что такое власть? Существует, как об этом уже говорилось во Введении, огромное количество различных определений политической власти. Власть рассматривается как способ коммуникации, контроля, влияния. В истории политической мысли были и остаются весьма популярными т.н. "директивные" и "структурно-функциональные" представления о власти (52).
  Однако при рассмотрении данного аспекта проблемы, нам кажется наиболее уместным исходить из того, что власть есть в значительной степени то, какие средства она использует. Иными словами, если стремиться к пониманию действительных целей и намерений режима, следует анализировать средства. И если выясняется, например, что режим причастен к развивающимся в соседних государствах вооруженным конфликтам, то декларации о невмешательстве представляют собой лишь хорошую мину при плохой игре. Между намерениями и публичными заявлениями режима, с одной стороны, и избираемыми им средствами стабилизации, с другой стороны, существует дистанция, и нередко, весьма значительная.
  Смысл нашего обращения к телеологическому определению власти состоит таким образом в том, чтобы и очередной раз призвать аналитиков судить о режиме, главным образом, па основании используемых им средств, а не декларируемых (причем, иной раз, вполне искренне) целей. В большинстве ситуаций режим не в состоянии точно предвидеть, в каком направлении он эволюционирует, не в состоянии соизмерить конкретные действия, предпринимаемые им в своей повседневной деятельности, с планируемой стратегией. Зафиксировать этот "зазор" (вполне способный перерасти в "разрыв") — задача исследователей, которые только и могут продемонстрировать режиму и заинтересованным наблюдателям, каковы действительные цели и намерения режима.
  Средства, используемые режимом для поддержания стабильности своего положения, классифицируются различными исследователями по-разному. Например, М. Хрусталев подразделяет их на средства убеждения, принуждения и насилия в соответствии с политическими режимами: либеральными, умеренными, репрессивными и террористическими (53). Опираясь, в основном, на эту классификацию, рассмотрим, какие именно средства принуждения и убеждения использует режим в своей практической деятельности.
  Государственное принуждение
  Государственное принуждение принадлежит к распространенным средствам стабилизации режима и используется не только авторитарными, но нередко и демократическими режимами. В тех случаях, когда ситуация выходит из-под контроля правящей элиты, когда возникает угроза безопасности режима и его граждан, демократическое правительство может прибегать к помощи органов принуждения, причем, не только полиции, но и армии. Характерный пример — события, происшедшие в мае 1992 г. в Калифорнии, в Лос-Анжелесе. Массовые беспорядки и насилие, пожары и разрушения достигли той степени, когда потребовалось вмешательство вооруженных сил. Только с их помощью (круглосуточное патрулирование, комендантский час и т.д.) и по прошествии некоторого времени порядок был восстановлен. Еще чаще по понятным причинам государственное принуждение используется авторитарными режимами.
  В то же время государственная власть, которую Вебер в своем известном определении назвал монополией на легитимное насилие, не может держаться и не держится исключительно за счет насилия. В действительности, использование государственного принуждения есть скорее признак слабости, чем силы. Как потерявшая терпение и последние аргументы мать шлепает своего ребенка, власть прибегает к насилию, когда исчерпаны все иные способы достижения цели.
  В этой связи могут быть выделены, по меньшей мере, четыре состояния власти:
  — Стабильная до такой степени, что в использовании средств принуждения нет никакой необходимости. Это ситуация, более или менее типичная для повседневного существования демократических режимов.
  — Стабильная, но в ряде случаев вынужденная обращаться к средствам принуждения, используя поддержку общественного большинства. Такое положение может складываться как в условиях демократии, так и авторитаризма, когда авторитарный режим уже прошел фазу своей консолидации и достаточно стабилен. Время от времени, однако, авторитаризм, прибегает к принуждению и насилию, прежде всего, в отношении к оппозиции. Нередко это делается совершенно открыто, опираясь на поддержку общественного большинства. Сталинские процессы — один из характерных примеров. Имея пропагандистско-вос- питателыюе значение, эти процессы одновременно удовлетворяли волю массовых слоев населения наказать "изменников" и "шпионов".
  — Относительно стабильная власть, функционирующая исключительно благодаря использованию средств принуждения. Возможны примеры, когда режим сохраняет спои позиции достаточно длительное время, опираясь лишь на военно-полицейскую силу. Один из таких примерен — уже упоминавшийся режим апартеида и 1960-е—первую половину 1970-х годов.
  — Нестабильная, крайне слабая власть, когда ничто — ни убеждение, ни принуждение — уже не обеспечивает ее стабилизацию. Распад коммунистической системы — результат именно такого ее одряхления, когда убеждение потеряло свою притягательную силу, а принуждение не может быть эффективным по экономическим соображениям.
  Использование СМИ и СМК
  Это один из самых распространенных средств поддержания режимной стабильности. Кроме того, в век массовой распространенности телекоммуникационных сетей, всеобщей грамотности и образованности широких слоев населения это еще и один из наиболее эффективных способов стабилизации. В целом ряде случаев режиму, нередко потерявшему все социальные основания своей стабильности, удается, используя агитационно-пропагандистскую машину, убедить общественное большинство и самого себя и обратном — в улучшении ситуации и близости процветания и могущества. Владение информацией, как уже говорилось ранее, представляет собой важнейший ресурс могущества, способный принести режиму огромные дивиденды.
  Один из примеров эффективного использования режимом СМИ в сложной для него ситуации — проведение в России агитационно-пропагандистской компании в преддверии апрельского референдума 1993 г. о доверии Президенту. В исключительно сложной для президента обстановке, сразу после неудачного завершения экономического эксперимента, многократно возросшей финансовой и ценовой нестабильности Б.Ельцину удалось одержать на референдуме достаточно впечатляющую победу. В массовом сознании российского общества еще не сформировалось характерное для брежневских времен цинично-равнодушное отношение к власти, когда инициированные сю агитационные мероприятия оказывают на общество прямо противоположное ожидаемому воздействие. Особенно существенным оказалось использование телевидения.
  Конечно, далеко не всегда воздействие СМИ способно давать желаемый эффект. Он может быть и прямо противоположным. Вспомним, как провалились попытки демократов одержать победу на декабрьских 1993 года выборах в Государственную Думу, используя тактику апрельского референдума. Успешное использование агитационнопропагандистской машины — настоящее искусство, требующее достаточно точного замера политической легитимности, удачного подбора агитационных материалов, "независимых" журналистов и многого другого.
  Политическая социализация
  Политическая социализация — другой важнейший, но рассчитанный на долгосрочное действие регулятор политического поведения общественных слоев. В каждом обществе, при любом режиме существуют свои собственные, достаточно специфические способы "упорядочить" массовые политические действия и настроения. Или говоря иначе, "социализовать" индивида. "Социализация", как впервые в конце прошлого века писал автор данного термина американский социолог Ф. Гиддингс, означает "процесс развития социальной природы человека". Соответственно, политическая социализация есть процесс развития политической природы человека.
  Однако для режима политическая социализация кроме прочего означает весьма эффективный механизм формирования у населения благоприятного имиджа своих намерений и создания массовой поддержки своим действиям. Через систему посредников политической социализации (семья, школа, подростковые группы и т.д.) индивид может не только приобретать необходимые ему в жизни знания и навыки политической деятельности, но одновременно и незаметно для себя попадать под влияние стереотипов и идеологем режима. Именно для этого варианта социализации Г. Маркузе употреблял точный термин "обстругивание".
  Чем авторитарнее режим, тем с большим усердием формируется в массах выгодный ему образ власти. Например, в сталинско-брежневской модели политической социализации в качестве посредников использовались даже дошкольные учреждения. Не только через пионерские организации в школах, но и в детских садах, исподволь прививались и культивировались определенные представления и ценности. В сталинские времена дети пели песни, восхваляющие "вождя" и "учителя". В букварях вплоть до конца 80-х гг. можно было обнаружить портрет не только "основателя", но и современного "руководителя Советского государства" со всеми его титулами и геройскими звездами. Эта модель политической социализации оказалась настолько привлекательной, что и сегодня в посткоммунистических государствах ее принципы во многом продолжают работать и оказывать воздействие на граждан. Например, встречаются случаи, когда история, преподаваемая в школах, препарируется и подается сегодня под требующимся режиму национально-патриотическим уклоном, оставаясь в своем существе по-прежнему лживой.
  Обеспечение прав и свобод граждан
  В политической науке распространено разделение прав на три основные группы: гражданские, социальные и политические. К гражданским или индивидуальным правам, отвоеванным у абсолютистского государства, относят право на свободу мыслить, исповедовать любую религию, создавать ассоциации, обращаться в суд и обладать презум- цией невиновности и т.д. Под социальными правами, в особенности после Второй мировой войны, подразумеваются права на здравоохранение, образование, социальное обеспечение по бедности и старости, занятость, безопасность и т.п. Наконец, политические права включают в себя право на голосование, право претендовать на занятие политической должности, организовывать политические партии и ассоциации, в том числе, оппозиционные режиму.
  Политические режимы могут существенно различаться сточки зрения обеспечения ими тех или иных прав своих граждан. Демократические режимы, в основном, гарантируют соблюдение гражданских и политических прав. Что касается социальных прав, то в отношении их гарантий среди демократических государств существуют немалые различия. Скажем, и в США, и в Канаде существует довольно развитая система социального обеспечения для физически неработоспособных граждан. Государственные гарантии существуют и в отношении получения образования (хотя далеко не всегда качественного). Однако система здравоохранения в этих обществах различается существенно. Если канадские граждане пользуются бесплатным здравоохранением и практически все имеют свободный доступ к получению необходимого врачебного ухода, то американцы, даже работающие, далеко не всегда могут позволить себе платить ежегодную полную медицинскую страховку, составляющую около 5 тыс. долларов. Кроме того, в США значительно сложнее получить работу, а выплачиваемое пособие по безработице здесь существенно ниже канадского.
  Авторитарные режимы чаще всего представляют в этом отношении полную противоположность. Существуют режимы, обеспечивающие полный и устойчивый минимум социальных прав, но не уделяющие никакого внимания гражданским и политическим. "Право на труд" долгие годы было закреплено в Советской Конституции и считалось основополагающим. Пенсии, социальные пособия и отпуска по болезни или уходу за ребенком, отсутствие безработицы (если не иметь ввиду т.н. "скрытую безработицу") долгое время считались олицетворением стабильности Советского государства и важнейшим преимуществом социалистической системы. Действительно, социальные права в основном гарантировались. Однако этого никак нельзя сказать о правах гражданских и политических, что, кстати сказать, могло служить препятствием для реализации того же права на труд. Наиболее характерные примеры — отказы в приеме на работу по т.н. "национальному признаку".
  Необходимо выделять и режимы, которые находятся в переходной от авторитаризма ситуации и нередко не способны гарантировать даже минимума социальных (а нередко и гражданских, и политических) прав. Положение таких режимов особенно сложно и чревато их дальнейшей дестабилизацией и упадком.
  Стабилизирующая роль политического участия
  Политическое участие — важнейшее из политических прав. Политика вообще может быть понята как сфера соперничества различных участников, располагающих различными ресурсами, эксплуатирующих различные образы, наделенных индивидуальными стилями поведения. Участие, однако, есть не любой тип политической деятельности и политического поведения, а только тот, который является в рамках данного политического режима устойчивым и повторяющимся. Политическое участие означает стабильное, подчиненное определенным правилам поведение, исключающее массовые акции протеста, бунты, войны, революции и т.д. Иными словами, политическое участие есть контролируемое режимом политическое поведение. При этом способы такого контроля в условиях различных режимов могут существенно различаться.
  В условиях демократии говорить об одностороннем использовании режимом института политического участия было бы недостаточно — с неменьшим успехом можно говорить и об обратном воздействии. Демократическое политическое участие выступает одновременно основой институциализации и стабильности режима. Наоборот, в условиях авторитаризма, как пишут С. Хантингтон и Дж. Нельсон, политическое участие, если оно имеет место, осуществляется на мобилизационной основе, без действительного осознания участниками их социальных и политических интересов. Эту работу по осознанию и артикуляции интересов проводит за общество правящая элита. Один из примеров — декоративное голосование в условиях советской системы при наличии одного кандидата и при явке в 99,9%
  Конечно, при отсутствии необходимых институтов, как показал Хантингтон, участие масс в политике может оказаться дестабилизирующим фактором. Еще А.Токвиль писал, что "на время, когда предоставляются политические права народу, который был до этого лишен этих прав, нужно смотреть, как на времена кризиса, часто необходимого, но всегда опасного" (54). Требуется значительное время, чтобы автономное политическое участие сделалось основой политического процесса и гарантом стабильности режима. Это справедливо и для российской ситуации, в условиях которой участие в политике осуществляется пока не на постоянной основе. Конфликты законодательной и исполнительной властей, насильственное прекращение деятельности независимых судов и политических партий имеют тенденцию обретать собственную логику — логику конфронтации. В этих условиях политическое участие не может выступать фактором стабилизации режима.
  В то же время режим нередко и подчас небезуспешно использует для поддержания своей стабильности единовременные акты политического участия. В таком контексте участие (прежде всего, электоральное) рассматривается российским посткоммунистическим режимом не столько как верховный авторитет, сколько как фактор поддержки проводимой им политики. Проблема заключается в том, что адаптация демократических норм и процедур требует времени. В переходных же условиях лидер авторитарного склада нередко прибегает к силовым способам разрешения конфликтов и, не встречая со стороны общества серьезного сопротивления своим действиям, вполне может прибегать к проведению выборов и референдумов для подкрепления своего авторитета, если его соперником является заведомо "слабый" в глазах авторитарной толпы лидер. Следует помнить, что Гитлер, прежде чем стать диктатором, был избран вполне демократическим путем. Еще более характерен пример недавней Грузии, где 3. Гамсахурдиа был избран на пост Президента 85% голосов избирателей. Следовательно, политическое участие может использоваться подобно козырной карте в политической борьбе вместо того, чтобы служить основой политического процесса.

* * *

  Мы назвали и коротко охарактеризовали лишь некоторые из средств, используемых режимами для стабилизации их положения. Существуют и другие, например, искусственное провоцирование голода или массовых беспорядков в целях их последующего подавления и введения чрезвычайного положения; предание огласке фальшивых документов с целью дискредитации политических оппонентов; развязывание военных действий против соседних государств; террор и репрессии. Мы еще коснемся этого вопроса в следующей главе, хотя уделить им внимание подробно у нас едва ли будет возможность. Нет сомнения, однако, что средства стабилизации режима играют значительную роль и заслуживают дальнейшего исследования.

 
© www.txtb.ru